Россиянин из Чечни Зелимхан Муртазов уже более сорока дней живёт в транзитной зоне международного аэропорта Астаны, ожидая решения по своему прошению о предоставлении политического убежища в Казахстане. По данным, которыми располагают журналисты, он прибыл в страну, чтобы избежать участия в боевых действиях в Украине, и сразу после прилёта обратился с заявлением о защите.
С того момента мужчина фактически оказался «заперт» в транзитной зоне: он не может въехать на территорию Казахстана без официального статуса, но и возвращаться в Россию, по его словам, боится из‑за риска мобилизации и возможного преследования. При этом, как отмечается, существует угроза его депортации в Российскую Федерацию, если компетентные органы откажут в рассмотрении или удовлетворении его ходатайства.
Интересы Муртазова готовы представлять адвокаты Рена Керимова и Елена Жигаленок. Юристы заранее объявили о намерении вылететь в Астану, чтобы обеспечить ему квалифицированную правовую помощь и проследить за соблюдением норм национального и международного права при рассмотрении его дела. Они подчеркнули, что их первоочередная задача — добиться возможности конфиденциальной встречи с доверителем, как это предусмотрено законодательством.
Адвокаты обратились к уполномоченным органам с публичной просьбой не чинить препятствий в доступе к клиенту и не ограничивать право на защиту. По их словам, в подобных ситуациях особенно важно соблюдать процессуальные гарантии, поскольку любой просчёт может обернуться для заявителя серьёзными последствиями, вплоть до отправки в страну, где он опасается за свою безопасность.
Однако путь юристов к Муртазову сам по себе осложнился. Из‑за неблагоприятных метеоусловий самолёт, на котором они летели в столицу, не смог приземлиться в Астане и был перенаправлен в Караганду. После вынужденной посадки адвокатам пришлось добираться до Астаны на автомобиле, чтобы как можно быстрее встретиться с подзащитным и ознакомиться с материалами его дела.
Сам Зелимхан Муртазов в прямом эфире в социальных сетях рассказал о быте в транзитной зоне. По его словам, он спит на скамейках, фактически используя общественное пространство аэропорта как временное жильё. Он отметил, что доступ к пище и санитарным условиям у него есть, сотрудники аэропорта ведут себя корректно и стараются содействовать в пределах своих полномочий, однако обстановка остаётся крайне тяжёлой.
Главной проблемой Муртазов называет психологическое давление и отсутствие нормальных условий для жизни. Он жалуется на нехватку свежего воздуха и невозможность выйти на улицу, а также на постоянное чувство неопределённости, которое, по его словам, изматывает не меньше, чем физический дискомфорт. Любое объявление по громкой связи, любой разговор сотрудников службы безопасности воспринимаются им как потенциальный сигнал о возможной депортации.
История Зелимхана стала показательным примером того, в каких условиях могут оказаться люди, ищущие убежища. Транзитная зона аэропорта в подобных случаях превращается в своеобразную «серую зону»: человек формально не въехал в страну, но и не находится уже в прежней, а его статус зависит исключительно от решения миграционных и правоохранительных органов. Юристы и правозащитники отмечают, что именно здесь особенно важно соблюдение международных норм о недопустимости возвращения лица в страну, где ему может угрожать преследование или участие в военных действиях против его воли.
По словам экспертов в области миграционного права, процедура предоставления политического убежища в Казахстане может занимать значительное время. Сначала проводится первичная проверка доводов заявителя, затем материалы передаются в компетентные органы для вынесения решения. При этом заявитель обязан оставаться в месте, определённом государством, а в некоторых ситуациях — именно в транзитной зоне, если въезд на территорию страны официально не разрешён.
Отдельное внимание специалисты обращают на вопрос о риске депортации. Если органы посчитают аргументы Муртазова недостаточными или недостоверными, его могут вернуть в Россию. В таком случае, как предполагают адвокаты, он может быть мобилизован или привлечён к ответственности, если власти посчитают его попытку избежать участия в боевых действиях незаконной. Именно поэтому юристы настаивают на максимально тщательном и беспристрастном разборе всех обстоятельств.
Психологи отмечают, что длительное пребывание в замкнутом пространстве, тем более в состоянии неопределённости, может привести к серьёзным эмоциональным и психическим последствиям. Человек испытывает постоянный стресс, не может строить планы, лишён ощущения контроля над собственной жизнью. В случае Муртазова к этому добавляется страх перед возможным возвращением и чувство одиночества: рядом нет ни близких, ни привычной социальной среды, а каждый день проходит под знаком ожидания неизвестного решения.
В подобных ситуациях многое зависит не только от официальных процедур, но и от позиции сотрудников на местах — пограничной службы, миграционных органов, администрации аэропорта. Отмечается, что в отношении Зелимхана работники аэропорта соблюдают корректное и человечное отношение: ему предоставляют возможность питаться, пользоваться душем и необходимыми удобствами. Тем не менее ни один из этих шагов не может компенсировать отсутствие нормального жилья и уверенности в будущем.
Адвокаты Муртазова настаивают на том, что его дело должно рассматриваться с учётом текущей международной обстановки и активно применяемых практик, связанных с отказом от участия в военных действиях по убеждениям совести или из‑за угрозы безопасности. Они подчёркивают, что мужчины, покидающие Россию из‑за опасений быть отправленными на фронт, всё чаще пытаются искать защиту в других странах, и правовым системам приходится реагировать на такие запросы, формируя новую практику и уточняя критерии оценки подобных обращений.
Правозащитные организации, отслеживающие случаи вынужденной миграции, указывают: ситуация Муртазова вписывается в более широкий контекст. Тысячи людей в разных странах оказываются в транзитных зонах, пунктах временного содержания и специальных центрах, ожидая решения по статусу беженца или лиц, ищущих убежища. Ключевыми вопросами остаются соблюдение их базовых прав — доступа к медицинской помощи, юридической защите, адекватным условиям проживания и, главное, к справедливому и своевременному рассмотрению их заявлений.
История Зелимхана Муртазова пока далека от завершения. Его будущее во многом будет зависеть от того, как быстро и в каком ключе компетентные органы рассмотрят его прошение, а также от того, удастся ли адвокатам в полном объёме реализовать его право на защиту. Для самого Муртазова каждый новый день в транзитной зоне — это продолжение вынужденной паузы в жизни, от исхода которой зависит не только его дальнейший маршрут, но и, по его убеждению, личная безопасность.
