Южный переходный совет объявил о начале масштабной военной операции на юге Йемена, в провинции Абьян. Структура, представляющая интересы южной части страны и выступающая за её автономию и даже возможное отделение, заявляет, что кампания направлена против экстремистских группировок и их инфраструктуры.
По информации представителей Южного переходного совета (ЮПС), операция развёрнута в понедельник и проводится силами подконтрольных ему южных вооружённых формирований. Официальный представитель ЮПС подполковник Мухаммед аль-Нагиб уточнил, что действия координируются в рамках более широкой стратегии по «искоренению терроризма» и укреплению безопасности на юге страны.
Аль-Нагиб подчеркнул, что главная задача наступления в Абьяне — перерезать каналы снабжения радикальных групп, лишить их возможностей для перегруппировки и дальнейшего наступательного или подрывного потенциала. По его словам, именно в этой провинции на протяжении длительного времени действовали ячейки, которые он назвал одним из ключевых опорных узлов враждебных сил в Йемене.
Военная фаза в Абьяне разворачивается на фоне стремительного усиления позиций ЮПС в других частях юга страны. На прошлой неделе силы, связанные с Южным переходным советом, установили контроль над провинциями Хадрамаут и Эль-Махра, которые до этого подчинялись международно признанному правительству Йемена. В ходе столкновений в Хадрамауте, по данным местных источников, погибли не менее 32 военнослужащих, ещё около 45 получили ранения.
Захват этих стратегически важных провинций резко изменил баланс сил на юге Йемена. Хадрамаут — крупнейшая по площади провинция страны, богатая ресурсами и имеющая выход к Аравийскому морю, а Эль-Махра граничит с Оманом и Саудовской Аравией и контролирует важные сухопутные и прибрежные маршруты. Установление контроля ЮПС над этими территориями усиливает его политические позиции и военное влияние.
На этом фоне глава Южного переходного совета Айдарус Касем Абдул Азиз аз-Зубейди, который одновременно занимает пост заместителя председателя руководящего президентского совета Йемена, заявил о готовности к новому этапу конфликта. По его словам, после консолидации южных регионов следующим приоритетом должна стать операция против движения хуситов, контролирующих север страны, включая столицу Сану.
Аз-Зубейди утверждает, что установление контроля ЮПС над южными территориями якобы серьёзно осложнило хуситам логистику и оборону, поскольку ряд их линий снабжения был нарушен или прерван. Он также подчёркивает, что Южный переходный совет рассматривает себя как партнёра арабской коалиции во главе с Саудовской Аравией и разделяет с ней ответственность за развитие ситуации в Йемене и борьбу с иранским влиянием в регионе.
При этом позиция ЮПС остаётся противоречивой. С одной стороны, его лидеры входят в высшие государственные органы, формально представляя интересы объединённого Йемена. С другой — внутри движения сильны сепаратистские настроения: значительная часть его активистов и сторонников открыто выступает за отделение юга и восстановление государственности, существовавшей до объединения с Северным Йеменом в 1990 году. Это усиливает внутреннее напряжение как в самой стране, так и внутри антииранской коалиции.
Для понимания нынешнего витка эскалации важно учитывать более широкий контекст многолетнего конфликта. Война в Йемене разгорелась в 2014 году, когда хуситы — шиитское движение из северных районов, поддерживаемое Ираном, — захватили Сану и значительную часть северных территорий. В ответ в 2015 году в конфликт вмешалась коалиция арабских государств, которая поддержала силы международно признанного правительства.
Эта коалиция формально включает и Объединённые Арабские Эмираты. Однако именно ОАЭ в последние годы стали главным покровителем вооружённых формирований, действующих под эгидой Южного переходного совета. Эмиратские структуры занимались подготовкой личного состава и финансированием южных сил, что усилило автономность ЮПС и создало дополнительный центр силы, не всегда совпадающий по интересам с позицией Эр-Рияда и центрального йеменского руководства.
Операция в Абьяне, по оценкам наблюдателей, преследует сразу несколько целей. Официально она подаётся как кампания против экстремистских группировок, которые действительно сохраняют присутствие в ряде районов Йемена и используют сложный рельеф и слабость государственных структур для выживания. Но одновременно она укрепляет фактический военный и политический контроль ЮПС над южными территориями, углубляя процесс формирования собственного силового и административного пространства.
Важно и то, что Абьян — это символически значимая провинция для южного движения. Многие из лидеров южных группировок родом именно оттуда, а отдельные районы провинции в прошлом служили опорной базой как для сепаратистов, так и для исламистских формирований. Установление стабильного контроля над этой территорией позволит ЮПС заявить о завершении этапа внутренней консолидации на юге и перейти к реализации более амбициозных политических проектов.
Население южных провинций, включая Абьян, Хадрамаут и Эль-Махру, уже много лет живёт в условиях многослойного конфликта: противостояние с хуситами, борьба между различными правительственными и племенными структурами, активность экстремистских групп и вмешательство внешних игроков. Это породило глубокий кризис доверия к центральной власти и одновременно — запрос на безопасность, работающие институты и понятные правила игры, чем умело пользуется Южный переходный совет, позиционируя себя как силу порядка.
На этом фоне заявления ЮПС об «искоренении терроризма» воспринимаются неоднозначно. С одной стороны, многие жители уставших от хаоса регионов действительно приветствуют любые шаги, направленные на стабилизацию обстановки. С другой — часть экспертов указывает, что под лозунгами борьбы с радикалами нередко скрывается и стремление устранить политических конкурентов, а также закрепить военный контроль над спорными территориями.
Важным последствием нынешних действий может стать дальнейшее размежевание между севером и югом Йемена. Фактическое установление на юге параллельной системы управления, опирающейся на структуры ЮПС и поддерживаемой рядом стран Персидского залива, усиливает риск институционального раскола. Для хуситов это одновременно и вызов, и шанс: они получают более чёткого противника на юге, но могут также использовать противоречия между различными фракциями коалиции в своих интересах.
Существенным остаётся и региональный аспект. Саудовская Аравия стремится к тому, чтобы юг оставался в орбите единого йеменского государства, пусть и децентрализованного, тогда как часть элит в ОАЭ, по оценкам аналитиков, не исключает сценария закрепления на юге союзного им квазигосударственного образования. В этих условиях каждая новая военная операция, подобная кампании в Абьяне, становится не только внутренним йеменским событием, но и элементом более широкой региональной игры.
Будущее операции в провинции Абьян и её последствия во многом будут зависеть от того, удастся ли южным силам совместить военные цели с политическим диалогом на национальном уровне. Пока же на первый план выходит силовой сценарий: укрепление позиций Южного переходного совета, давление на хуситов и стремление внешних игроков перераспределить влияние в одном из ключевых государств Аравийского полуострова. На этом фоне судьба мирного урегулирования в Йемене остаётся неопределённой, а южные провинции продолжают жить в режиме перманентной милитаризации и политической турбулентности.
