Для Европейского союза по‑прежнему неясно, ради чего ведётся нынешняя военная кампания против Ирана, а её развитие грозит выйти из‑под контроля. Об этом заявила высокий представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности Кая Каллас, выступая в Брюсселе после заседания Совета ЕС на уровне министров иностранных дел.
По словам Каллас, европейские государства не являются инициаторами этой войны, но вынуждены учитывать последствия конфликта, который развивают США и Израиль. Она подчеркнула, что Брюссель не видит чётко сформулированных политических целей операции, а отсутствие ясной конечной стратегии всегда делает любые боевые действия особенно опасными и затяжными.
"Мы не начинали эту войну, и её политические цели остаются неясными. Конечно, мы ведём переговоры с различными сторонами. Но войну очень легко начать и крайне трудно остановить, к тому же она быстро усложняется и рискует выйти из‑под контроля", - отметила глава европейской дипломатии.
Так Каллас ответила на вопрос о том, как в Евросоюзе оценивают цели военной операции против Ирана. Фактически она дала понять, что ЕС находится скорее в роли наблюдателя и вынужден реагировать на уже сложившуюся ситуацию, а не определять её параметры.
Отдельное внимание Каллас уделила экономическому измерению происходящего. Она напомнила, что около пятой части мировой торговли энергоносителями проходит через Ормузский пролив. Речь идёт прежде всего о нефти и газе, большая часть которых направляется в азиатские страны. Однако удар по этому маршруту неминуемо отражается и на остальных регионах, в том числе на Европе.
Дипломат подчеркнула, что через Ормузский пролив перевозятся не только углеводороды, но и удобрения. Сбои в этой логистике особенно чувствительно ударяют по странам Азии и Африки, где значительная часть населения прямо зависит от поставок импортных удобрений для поддержания сельского хозяйства. "Если в этом году мы не получим удобрения в нужном объёме, в следующем году столкнёмся с голодом", - предупредила Каллас.
Она назвала происходящее "очень масштабной войной с множеством последствий", подчеркнув, что речь идёт не просто о региональном столкновении, а о кризисе, который цепляет энергетические рынки, продовольственную безопасность, торговые маршруты и глобальную финансовую стабильность.
Именно поэтому, по словам Каллас, Европейский союз активно ведёт дипломатические усилия и обращается к партнёрам с призывом использовать коллективное влияние на стороны конфликта. Цель таких шагов - добиться прекращения боевых действий и не допустить дальнейшей эскалации. "Мы работаем над этим совместно с нашими партнёрами", - заявила она, подчеркнув необходимость скоординированного подхода.
Сложность ситуации усиливается тем, что военный конфликт накладывается на уже существующие тенденции в мировой экономике - от попыток дедолларизации до перераспределения потоков сырья и капитала. Любые потрясения в Ормузском проливе подталкивают государства к поиску альтернативных маршрутов и валют расчётов, усиливая разрыв прежних структур глобальной торговли.
Для Евросоюза риск состоит не только в скачках цен на нефть и газ. Высокая волатильность рынков способна ускорить инфляцию, подорвать устойчивость промышленности и усложнить переход к "зелёной" энергетике. Европейским правительствам в таких условиях приходится балансировать между санкционной политикой, поддержкой союзников и необходимостью защищать собственных потребителей и бизнес.
Отдельный пласт проблем связан с продовольственной безопасностью. Удорожание или дефицит удобрений напрямую влияет на урожайность в странах, зависящих от импорта агрохимии. Для беднейших государств Азии и Африки это означает риск социального напряжения, роста миграции и политической нестабильности. В итоге кризис в Ормузском проливе может отозваться не только в энергетике, но и в виде новых волн беженцев, с которыми затем придётся иметь дело и Евросоюзу.
В дипломатическом плане для ЕС ситуация осложняется отсутствием единой позиции внутри самого объединения. Некоторые государства-члены выступают за более жёсткое единение с позицией США и Израиля, другие настаивают на сдержанности и приоритете переговоров. На этом фоне заявления Каллас о неясности целей войны отражают внутренний дискомфорт европейских элит перед перспективой глубже втягиваться в конфликт с непредсказуемыми последствиями.
При этом Брюссель старается сохранить пространство для диалога с региональными игроками на Ближнем Востоке. ЕС заинтересован в том, чтобы не допустить полномасштабной дестабилизации Персидского залива, так как любая крупная военная эскалация там неизбежно поставит под удар европейские планы по диверсификации энергопоставок и переходу к более устойчивой модели потребления.
Наконец, на фоне продолжающегося конфликта возрастает значение дискуссий о роли международных институтов и механизмов коллективной безопасности. Для Евросоюза вопрос о том, как предотвратить "выход войны из‑под контроля", - это не только тема текущей дипломатии, но и тест на эффективность глобальной архитектуры безопасности, сложившейся после Второй мировой войны.
Именно сочетание военных, энергетических, продовольственных и геополитических рисков заставляет ЕС требовать от всех участников конфликта ясного понимания конечных целей и готовности к политическому урегулированию. Без этого, по сути, вся международная система оказывается заложницей войны, чьи мотивы и перспективы до сих пор выглядят размытыми даже для ключевых мировых игроков.
