ВМС США не планируют применять ракетно-бомбовое вооружение в ходе операции по блокаде Ормузского пролива и против иранских нефтяных танкеров, пытающихся выйти из Персидского залива. Об этом сообщают западные СМИ со ссылкой на военных аналитиков, знакомых с обсуждаемыми в Вашингтоне сценариями.
Эксперты полагают, что основным инструментом давления на иранские суда станут не удары с воздуха или с моря, а тактика принуждения к изменению курса. Корабли ВМС США, вероятнее всего, будут сначала подавать предупреждения и ультиматумы, требуя от танкеров развернуться или проследовать в указанные районы для досмотра. В случае отказа, по мнению специалистов, в дело могут пойти абордажные группы - вооружённые подразделения, которые будут высаживаться на борт для физического контроля над судном.
Аналитики подчёркивают, что отказ от ракетно-бомбовых ударов связан не только с политическими рисками, но и с потенциально колоссальными экологическими последствиями. Атака по крупному нефтяному танкеру с большой вероятностью приведёт к серьёзному разливу нефти. В акватории Персидского залива и Ормузского пролива это обернётся масштабным загрязнением, ударом по морской экосистеме, рыболовству, прибрежной инфраструктуре и, в конечном счёте, по экономике стран региона, включая союзников США в зоне Персидского залива.
При этом, по данным СМИ, американские военные пока не раскрывают деталей планируемой операции. Остаётся неизвестным, сколько боевых кораблей будет задействовано, какие типы судов войдут в оперативное соединение, а также будут ли в операции активно участвовать боевые самолёты палубной и тактической авиации. Не разглашается и список государств региона, которые могут оказать поддержку США - военную, логистическую или разведывательную.
Отсутствие конкретики подогревает дискуссию среди экспертов по безопасности. Одни считают, что Вашингтон сознательно сохраняет неопределённость, чтобы затруднить Ирану планирование ответных действий. Другие указывают, что это может отражать и внутренние разногласия в американском истеблишменте по поводу масштаба операции и степени допустимого риска эскалации.
Бывший высокопоставленный сотрудник Пентагона во времена администрации Джо Байдена Дана Строул обращает внимание на стратегические ограничения подобной миссии. По её словам, президент Дональд Трамп рассчитывает на быстрое и демонстративное решение задачи, однако реальная военная и политическая обстановка делает операцию сложной, особенно в случае длительного сценария. Строул подчёркивает, что обеспечить эффективную блокаду пролива в одиночку США будет крайне трудно, а сама миссия в средне- и долгосрочной перспективе может оказаться нежизнеспособной.
Ормузский пролив остаётся одним из ключевых "узких мест" мировой энергетики: через него проходит значительная доля глобального морского экспорта нефти и сжиженного природного газа. Любые попытки блокировать или ограничить судоходство в этом районе неизбежно отражаются на мировых ценах на энергоносители и усиливают нервозность на финансовых рынках. Уже одно объявление о начале операции повышает геополитическую премию риска, что особенно чувствительно для таких активов, как доллар и ценные бумаги компаний энергетического сектора.
Согласно заявлению Центрального командования вооружённых сил США (CENTCOM), блокада Ормузского пролива формально стартует в понедельник в 10:00 по времени Восточного побережья США (17:00 по московскому времени). При этом американская сторона подчёркивает, что не намерена препятствовать свободе судоходства для танкеров, следующих через пролив в порты стран, не относящихся к Ирану, и обратно. Таким образом, официальная позиция Вашингтона сводится к точечному давлению именно на иранский экспорт нефти, а не к полной остановке транспортного потока.
Этот подход призван продемонстрировать, что США якобы действуют в рамках обеспечения безопасности и исполнения санкционных режимов, а не стремятся к тотальной морской блокаде региона. Тем не менее, на практике проведение избирательной блокады может вызвать сложные юридические и политические вопросы. Иран, вероятно, будет рассматривать подобные действия как нарушение своих суверенных прав и попытку экономического удушения, а значит - как акт агрессии.
С военной точки зрения ставка на абордажи и принуждение к изменению курса выглядит более "мягким" инструментом, чем массированные ракетные удары. Однако и этот вариант чреват инцидентами. Любое столкновение между иранскими военными или силами Корпуса стражей исламской революции и американскими моряками на борту танкера или рядом с ним может мгновенно перерасти в вооружённый конфликт. В узкой акватории пролива, где присутствуют военно-морские силы нескольких стран, риск непреднамеренной эскалации чрезвычайно высок.
Экологический фактор, на который указывают эксперты, также играет ключевую роль в выборе тактики. Разлив нефти в Ормузском проливе затронет не только Иран и страны Арабского залива, но и глобальный имидж США, если будет доказана их причастность к прямым ударам по танкерам. В современных условиях, когда экологическая повестка стала важным элементом международной политики, Вашингтону крайне невыгодно выглядеть инициатором техногенной катастрофы.
Отдельного внимания требует гуманитарный аспект. На крупных танкерах, перевозящих нефть, работают международные экипажи - моряки из разных стран, включая тех, кто никак не связан ни с США, ни с Ираном. Применение силы против таких судов создаёт дополнительные правовые и моральные дилеммы: от ответственности за судьбу экипажа до возможных исков от судоходных компаний и государств, под флагом которых идут суда.
Экономические последствия возможной блокировки и ограничений в Ормузском проливе уже просчитываются аналитиками. Любая неопределённость вокруг безопасности транспортировки нефти через этот коридор неминуемо влияет на страховые тарифы, стоимость фрахта и, в конечном счёте, на цену барреля. Для стран-импортёров это означает рост затрат и давление на бюджеты, а для производителей - риск потери части рынка и дополнительных политических претензий со стороны партнёров.
С политической точки зрения, решение США действовать без явной широкой международной коалиции выглядит спорным. С одной стороны, Вашингтон демонстрирует решимость и готовность в одиночку защищать свои интересы и реализовывать санкционную политику в отношении Ирана. С другой - отсутствие явной поддержки крупных союзников может быть воспринято как свидетельство ограниченной легитимности операции и нежелания других государств ввязываться в потенциально затяжной конфликт.
Не менее важен и внутриполитический контекст. Для администрации Трампа жёсткая линия в отношении Ирана - это элемент демонстрации силы и последовательности в проведении внешней политики. Однако любой серьёзный инцидент в Ормузском проливе, связанный с потерями, обострением конфликта или скачком цен на нефть, может быстро превратиться во внутреннюю проблему, влияющую на рейтинг и позиции Белого дома.
В перспективе эксперты не исключают нескольких сценариев развития ситуации. Первый - ограниченный по времени и масштабу режим блокировки, призванный оказать давление на Тегеран и вынудить его к переговорам на менее выгодных для Ирана условиях. Второй - постепенное расширение операции в случае жёсткого ответа со стороны Ирана, вплоть до прямых столкновений и ударов по военной инфраструктуре. Третий - сворачивание активной фазы при достижении некой "сделки", позволяющей каждой стороне объявить о собственной победе.
Наконец, сама логика конфликта вокруг Ормузского пролива указывает на более глубокий кризис региональной безопасности. Пролив давно превратился в арену демонстрации силы, и каждая новая операция, подобная объявленной блокаде, усиливает нестабильность. Отказ от применения ракетно-бомбового вооружения против танкеров снижает риск немедленной катастрофы, но не устраняет корневых противоречий между США и Ираном, а также более широкого противостояния в Персидском заливе.
