Вашингтонские власти подозревают, что отдельные представители израильского руководства ведут целенаправленную кампанию по подрыву репутации вице-президента США Джей Ди Вэнса. Поводом для таких подозрений стали публикации в ряде израильских правых изданий, где Вэнса критикуют как политика, якобы склонного к чрезмерным уступкам Тегерану. В Белом доме расценивают это как попытку ослабить его позиции накануне возможного назначения главным переговорщиком по иранскому направлению.
По данным источников в администрации, советники вице-президента убеждены, что часть израильского истеблишмента видит в Вэнсе фигуру, недостаточно жесткую по отношению к Ирану. Именно это, по их мнению, и подталкивает израильских политиков к неформальной кампании дискредитации. Официальные представители Израиля подобные обвинения отвергают, однако в Вашингтоне фиксируют очевидную синхронность критических публикаций и закрытых сигналов недовольства.
В Белом доме обращают внимание на то, что скепсис к израильской позиции у Вэнса возник не сейчас. Как напоминают собеседники, еще до начала нынешней фазы конфликта вице-президент крайне настороженно относился к чрезмерно оптимистичным прогнозам о быстрой и безболезненной кампании. Израильские оценки перспектив войны и возможной смены иранского режима казались ему сильно завышенными, что он в частных беседах не скрывал.
Сейчас, по информации из американских и израильских кругов, Вэнс исходит из того, что боевые действия продолжатся как минимум еще несколько недель. Такой взгляд контрастирует с первоначальными заявлениями премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху, который до начала активной фазы конфликта уверял американскую сторону, что операция будет относительно простой, а вероятность внутреннего восстания в Иране и последующей смены власти - высокой.
Ситуацию обострил недавний телефонный разговор между Вэнсом и Нетаньяху, который источники описывают как "сложный". Вице-президент, по их словам, прямо указал премьер-министру на то, что ряд его прежних прогнозов по ходу конфликта и поведению иранского общества оказался чрезмерно оптимистичным. Особенно это касалось ожиданий быстрого народного восстания внутри Ирана, которое должно было привести к ослаблению или даже свержению нынешнего режима.
Практически сразу после этой беседы в израильских медиа правого толка появилась серия критических материалов о Вэнсе. В них его стали изображать как политика, готового заключить "слишком мягкую" сделку с Тегераном и якобы стремящегося как можно скорее уйти от конфронтации. Один из высокопоставленных представителей американской администрации, комментируя эту волну публикаций, охарактеризовал происходящее как "израильскую операцию против Джей Ди".
В то же время в Белом доме признают: фигура Вэнса действительно может оказаться более приемлемой для иранского руководства, чем другие возможные эмиссары Вашингтона. Вице-президент обладает высоким статусом в нынешней администрации и давно известен как противник затяжных, незавершенных военных кампаний за рубежом. На этом фоне его потенциал в качестве контактного лица по Ирану выглядит для Тегерана более привлекательным, чем опыт прошлых спецпосланников, которые вели два предыдущих раунда переговоров, завершившихся провалом.
Как отмечают представители администрации, в случае начала нового переговорного трека именно Вэнс может стать для Ирана "наилучшим возможным вариантом" среди фигурантов американской внешнеполитической команды. По оценке высокопоставленного чиновника, если соглашение не удастся заключить с Вэнсом, шансов на успех у других переговорщиков будет еще меньше. Внутри Белого дома это повышает как его влияние, так и давление на него со стороны критиков жесткой линии.
Подозрения в "кампании очернения" имеют и более широкий контекст. В Вашингтоне понимают, что ужесточение иранского курса, наращивание ракетного и ядерного потенциала, а также усиление регионального влияния Тегерана формируют для Израиля экзистенциальную угрозу. Часть израильского политического класса убеждена: только максимальное давление и жесткая позиция США по Ирану могут гарантировать безопасность государства. На этом фоне любой американский политик, выступающий за сложный, многоступенчатый компромисс, автоматически попадает под подозрение в "мягкости".
Вэнс, в свою очередь, исходит из того, что ни одна конфронтация, не имеющая четкой политической развязки, не отвечает долгосрочным интересам США. В кулуарных обсуждениях он подчеркивает, что бесконленное продление военных действий без ясной стратегии выхода лишь укрепляет радикальные силы, как в Иране, так и в регионе в целом. Такой подход делает его близким по риторике к тем, кто выступает за "реалистичный" диалог с Тегераном, но одновременно вызывает раздражение среди сторонников бескомпромиссного курса.
Дополнительным фактором напряженности является личное недоверие, накопившееся между отдельными членами американской и израильской команд. В Белом доме недвусмысленно дают понять: еще до нынешнего кризиса в Вашингтоне фиксировали случаи, когда оценки Нетаньяху по ряду вопросов Ближнего Востока, по их мнению, расходились с реальным положением дел. Теперь, на фоне попыток возложить часть политической ответственности за возможный дипломатический поворот на Вэнса, это недоверие только усиливается.
Для Тегерана фигура Вэнса представляет особый интерес по другим причинам. В Иране внимательно следят за внутриполитическими дискуссиями в США и уже привыкли к переменам курса от администрации к администрации. Вице-президент, который активно выступает против бесконечных зарубежных войн и скептически относится к "смене режимов" как главной цели внешней политики, в такой системе координат выглядит более предсказуемым и рациональным собеседником. Иранские элиты традиционно опасаются переговорщиков, ассоциирующихся с жесткой линией и навязыванием ультиматумов.
Внутри самой американской администрации возможное назначение Вэнса главным переговорщиком по Ирану рассматривается как испытание не только для него, но и для всей команды президента. Успех переговоров стал бы аргументом в пользу курса на дипломатическое урегулирование и снижение военной нагрузки США на Ближнем Востоке. Провал - напротив, усилил бы позиции тех, кто настаивает на расширении санкционного и военно-политического давления на Тегеран, а также укрепил бы подозрения союзников, что Вашингтон не способен обеспечить желаемый ими результат.
Важно и то, как будет развиваться внутренняя политическая дискуссия в самих Соединенных Штатах. Консервативные круги уже сейчас внимательно наблюдают за каждым шагом Вэнса, пытаясь определить, до какой степени он готов идти на компромиссы с Ираном. Любые утечки о возможных уступках, связанных с ядерной программой или региональной активностью Тегерана, будут моментально превращаться в аргументы в борьбе за общественное мнение. Это создает для вице-президента двойное давление: с одной стороны - израильский фактор, с другой - американская внутренняя политика.
Для Израиля происходящее - это в том числе и борьба за контроль над нарративом в американском политическом пространстве. В условиях, когда часть американского истеблишмента устала от конфликтов на Ближнем Востоке и требует перераспределения ресурсов на внутренние нужды, любая попытка "смягчить" курс по Ирану воспринимается в Иерусалиме как потенциальная угроза. Отсюда - стремление заранее ослабить тех фигур в Вашингтоне, которые кажутся слишком склонными к диалогу с Тегераном, и придать им образ политиков, готовых "сдать" интересы союзников.
На этом фоне переговорная миссия Вэнса, если она все же начнется, окажется в крайне сложных условиях. Ему придется одновременно убеждать Иран в серьезности и устойчивости американских предложений, Израиль - в том, что интересы его безопасности не будут принесены в жертву сделке, а американское общество - в том, что дипломатия способна дать более устойчивый результат, чем очередной раунд военной эскалации. Любая ошибка на этом поле немедленно будет использована против него как внутри США, так и за их пределами.
Нынешняя история с подозрениями Белого дома в адрес Израиля демонстрирует, насколько глубоко переплетены информационные и дипломатические игры вокруг иранского вопроса. Противостояние уже давно вышло за рамки чисто военно-политического конфликта и превратилось в сложный многослойный процесс, где решающую роль могут играть не только армии и санкции, но и имидж конкретных фигур, утечки в медиа и умение управлять общественным восприятием. В этой реальности любая кампания по дискредитации - будь то реальная или только воспринимаемая как таковая - способна радикально изменить параметры будущих переговоров.
