В 2026 году Соединённые Штаты Америки возьмут на себя председательство в «Группе двадцати» (G20), завершив цикл руководства странами Глобального Юга, к которым в последние годы относились Индонезия, Индия, Бразилия и Южно-Африканская Республика. Этот переход знаменует собой возможный поворот в политике «двадцатки», особенно если во главе Белого дома останется Дональд Трамп, известный своей нетрадиционной внешнеполитической стратегией и скептическим отношением к глобальным инициативам.
Предполагаемое председательство США может обернуться радикальным отходом от привычной повестки G20 последних лет. Если в эпоху Глобального Юга акценты делались на климатическую повестку, устойчивое развитие, инклюзивность и социальную справедливость, то американская администрация, ориентированная на экономический прагматизм и национальные интересы, вероятно, сосредоточится на вопросах дерегулирования, энергетической безопасности и технологических инновациях. Эти темы отражают дух «возвращения к истокам» G20, когда форум создавался как антикризисный механизм для координации экономической и финансовой политики в годы глобального кризиса 2008–2009 годов.
Такой сдвиг в приоритетах может вызвать напряжение в отношениях США с другими участниками G20, как западными, так и из стран Глобального Юга. Многие из них выступают за сохранение глобалистской повестки, включая борьбу с изменением климата и сокращение неравенства. Трамп же, напротив, намерен пересмотреть международные обязательства США, нередко выступая против многосторонних соглашений и институтов, которые, по его мнению, не приносят стране прямых выгод.
Тем не менее, существует интересный парадокс — в условиях возможной изоляции США в рамках G20, на фоне отличия в позиции от большинства участников, единственным стратегическим союзником Вашингтона может оказаться Москва. Несмотря на долгую историю напряжённости между двумя странами, взгляды Дональда Трампа на суверенитет, национальные интересы и отказ от глобалистской идеологии во многом совпадают с официальной российской позицией. Более того, личная симпатия между Трампом и Владимиром Путиным, сформировавшаяся ещё в его первый президентский срок, может усилить эту потенциальную ось взаимодействия.
Особую роль в рамках G20 играют так называемые общественные форматы — тематические треки, такие как Think 20, Women 20, Business 20 и другие. Эти структуры привлекают к обсуждению широкий круг экспертов, бизнесменов, активистов и представителей гражданского общества. Они способствуют формированию глобальной повестки и выдвигают предложения, которые затем могут быть учтены в официальных документах саммитов.
Однако эти форматы не лишены проблем. Количество выпускаемых ими рекомендаций и аналитических материалов ежегодно превышает тысячу, и большинство из них так и не получает должного внимания на высоком уровне. Более того, за годы деятельности общественные треки превратились в закрытые клубы с ограниченным доступом для новых участников. Это ограничивает их динамичность и снижает влияние на принятие решений.
Возможное председательство США при администрации Трампа может поставить под угрозу дальнейшую работу этих общественных платформ. Их акцент на климат, права женщин, социальную справедливость и устойчивое развитие может идти вразрез с политикой Трампа, ориентированной на внутренние интересы США. В такой ситуации американская сторона может либо сократить поддержку этих инициатив, либо попытаться реформировать их под новые приоритеты.
Также вызывает интерес вопрос о будущем институционального устройства G20. Под влиянием американской администрации возможны попытки пересмотра принципов участия, изменения процедур принятия решений, а также смещения акцентов в сторону двусторонних соглашений, в ущерб многосторонним платформам. Это может поставить под угрозу саму идею «двадцатки» как глобального форума, где паритетно представлены самые разные политико-экономические системы мира.
Немаловажным фактором станет и внутренняя политическая обстановка в самих США. Если председательство в G20 придётся на президентство Трампа, это может придать американскому курсу на изоляционизм международную легитимность. Напротив, если к власти придёт более традиционно ориентированный лидер, США, скорее всего, продолжат линию на углубление международного сотрудничества.
Кроме того, стоит учитывать, что G20 — это не только площадка для обсуждений, но и важный инструмент глобального управления. В условиях кризисов, будь то пандемия, энергетический шок или финансовая нестабильность, именно «двадцатка» способна обеспечивать скоординированный ответ мирового сообщества. Если США в период своего председательства сосредоточатся исключительно на национальных интересах, это может ослабить эффективность G20 как инструмента коллективного регулирования.
Также не стоит забывать о роли Китая. Пекин, как один из ключевых участников G20, вряд ли будет согласен с доминированием американской повестки. Возможен рост напряжённости между двумя странами, особенно если торговые и технологические споры обострятся. Это может привести к расколу внутри G20 и снижению её эффективности.
В этом контексте возрастает значение других стран-участниц, таких как Германия, Франция, Индия и Бразилия, которые могут сыграть роль «мостов» между различными центрами силы. Их дипломатическая активность и способность к компромиссу станут важными факторами сохранения баланса в рамках G20.
Таким образом, предстоящее председательство США в G20 обещает стать одним из самых неоднозначных и потенциально конфликтных периодов в истории организации. Будет ли это время реформ и переосмысления роли «двадцатки» или же началом её фрагментации — покажет ближайшее будущее. Ясно одно: от того, каким путём пойдут США, зависит не только эффективность G20, но и архитектура глобального управления в целом.
