Тяжёлое детство: почему у сирот отбирают шанс на семью
Конституция Казахстана однозначно формулирует приоритеты государства: семья, материнство, отцовство и детство находятся под особой защитой. На бумаге это выглядит как твёрдая гарантия. На практике же последние изменения в законодательстве об ответственном родительстве ставят под сомнение, насколько эта защита реализуется в интересах самого ребёнка, а не в интересах системы.
Недавно были приняты поправки, которые, по сути, снова сузили круг людей, имеющих право усыновлять и брать под опеку детей-сирот. Причём сделали это впрямую вопреки позиции Конституционного суда, высказанной всего полтора года назад.
Решение Конституционного суда: равенство мужчин и женщин – не на бумаге, а в жизни
В 2024 году Конституционный суд признал неконституционной норму Кодекса «О браке (супружестве) и семье», запрещавшую усыновлять детей «лицам мужского пола, не состоящим в зарегистрированном браке (супружестве), за исключением случаев фактического воспитания ребёнка не менее трёх лет в связи со смертью матери или лишением её родительских прав».
Суд прямо указал: при оценке кандидатов на усыновление нужно исходить не из пола и семейного статуса взрослого, а из интересов ребёнка, нуждающегося в защите. С учётом принципа равенства мужчин и женщин было подчёркнуто:
- законодательные механизмы должны поддерживать усыновление на равных условиях мужчинами и женщинами;
- приоритет, безусловно, может и должен отдаваться семьям, состоящим в зарегистрированном браке,
- но дискриминация по признаку пола или семейного положения недопустима и противоречит статье 14 Конституции, запрещающей неравное отношение к гражданам.
Таким образом, суд снял прямой запрет для одиноких мужчин, а заодно сформулировал общий принцип: главное – интересы ребёнка и его право на семью, а не штамп в паспорте и не стереотипы о том, «кто должен быть родителем».
Как всё изменилось спустя полтора года
Казалось бы, позиция высшей конституционной инстанции ясна. Однако новая законодательная реформа пошла иным путём. Согласно свежим поправкам, при устройстве детей-сирот вводится жёсткая последовательность:
1. Приоритет – ближайшим родственникам ребёнка.
2. Если подходящих родственников нет, ребёнок может быть передан только в семью, состоящую в зарегистрированном браке.
То есть одинокие совершеннолетние граждане – и мужчины, и женщины – фактически лишаются права стать усыновителями или опекунами для детей-сирот, если речь идёт не о тех исключительных случаях, когда ребёнок уже долгое время воспитывался ими по факту.
Формально в законе может не звучать прямой формулировки «запретить одиноким гражданам усыновлять детей», но по сути именно это и происходит: дети направляются только либо к родственникам, либо к супружеским парам. Всё остальное законодатель игнорирует, не оставляя органам опеки никакого пространства для учёта индивидуальных ситуаций.
Официальное объяснение: защита детей от повторной травмы
Министерство просвещения называет новые нормы «логическим продолжением системных мер по укреплению правовой защиты ребёнка». Логика ведомства понятна: государство стремится минимизировать риск того, что ребёнок, уже однажды потерявший семью, снова столкнётся с насилием, пренебрежением или возвратом в интернат.
Особенно на фоне резонансных случаев последних лет:
- В январе 2023 года в Северо-Казахстанской области десятилетний мальчик сбежал из приёмной семьи, где его били вилами, запирали в бане и морили голодом. Против приёмного отца возбудили уголовное дело за жестокое обращение и ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию.
- В июне 2024 года были подведены итоги проверки 13,2 тысячи приёмных семей. По её итогам:
- 4 приёмных воспитателя привлекли к уголовной ответственности за жестокое обращение с детьми,
- 15 сотрудников органов опеки получили дисциплинарные взыскания, один из них был уволен.
- В Шымкенте в прошлом году громко обсуждалось дело приёмного отца шестерых детей, который систематически истязал детей. Позже выяснилось, что он был ранее судим за убийство и страдал психическим расстройством. Суд направил его на принудительное лечение, а дети в очередной раз стали сиротами.
- В конце 2024 года в Павлодарской области произошла двойная трагедия: приёмный отец изнасиловал 11‑летнюю девочку, а после начала уголовного преследования покончил с собой.
Эти истории вызывают шок и закономерный общественный запрос: усилить контроль за приёмными родителями и сделать всё, чтобы дети не попадали к людям, потенциально опасным или неготовым к родительству.
Но главный вопрос в другом: насколько принятые меры – включая фактический запрет на усыновление одинокими людьми – действительно защищают детей, а не просто создают иллюзию контроля?
Когда защита превращается в ограничение прав
Юристы указывают, что одна из новых норм выходит далеко за рамки «детской защиты» и уже затрагивает фундаментальные конституционные принципы. Запрет на передачу детей в семьи, не состоящие в зарегистрированном браке, по сути:
- ограничивает право граждан на семью и родительство,
- нарушает принцип равенства и недискриминации,
- игнорирует правовую позицию Конституционного суда, которая обязательна для всех госорганов.
Такая конструкция законодательства выглядит как шаг назад: вместо того чтобы развивать механизмы оценки конкретного человека – его психического здоровья, материальной обеспеченности, мотивации, жизненных обстоятельств – государство вводит формальный фильтр: «есть супруг(а) – можно, нет – нельзя».
Но наличие штампа в паспорте само по себе не гарантирует ни безопасности ребёнка, ни качества воспитания. Равно как отсутствие брака не означает, что человек будет плохим или ненадёжным родителем.
Дети-сироты между системой и реальной семьёй
Сегодня в Казахстане, как и в других странах, стоит острая проблема: значительная часть детей-сирот годами живёт в учреждениях, хотя могла бы расти в семьях. Институт опеки, приёмных семей и усыновления призван как раз сократить количество детей в интернатах.
При этом реальность такова:
- желающих усыновить или взять под опеку ребёнка не так много, как хотелось бы;
- наибольшей популярностью у усыновителей пользуются малыши без серьёзных проблем со здоровьем;
- подростки, дети с инвалидностью, дети с психологическими травмами часто остаются «невостребованными»;
- каждый дополнительный формальный барьер для потенциальных родителей автоматически сокращает шансы ребёнка покинуть систему интернатов.
Если из числа возможных усыновителей «вырезать» всех одиноких взрослых, то число кандидатов ещё больше уменьшается. Для части детей это не теоретика, а приговор: они так и не попадут в семью, хотя где‑то есть совершенно конкретный человек, готовый о них заботиться, но не состоящий в браке.
Что действительно нужно: не запреты, а умный отбор
Опыты разных стран показывают: детей лучше всего защищают не формальные запреты по семейному статусу, а:
- тщательная проверка биографии кандидата (включая судебные и психиатрические данные);
- оценка жилищных условий и реальных возможностей обеспечивать ребёнка;
- психологическое обследование, определяющее, готов ли человек к приёмному родительству;
- обязательное обучение приёмных родителей, в том числе по вопросам травмы, особенностей развития, взаимодействия с биологическими родственниками ребёнка;
- последующее сопровождение семьи, а не просто единичный визит инспектора.
В Казахстане многие из этих элементов либо только формируются, либо работают формально. При этом вместо укрепления этих механизмов государство делает ставку на один критерий – «зарегистрированный брак».
В результате акцент смещается: вместо индивидуальной оценки человека как родителя система оценивает его формально – по штампу.
Одинокий человек как родитель: стереотипы против реальности
Противники допуска одиноких граждан к усыновлению часто апеллируют к стереотипам:
«Ребёнку нужна полная семья», «одному человеку тяжело», «без матери или без отца ребёнок будет расти ущербным».
Но реальность сложнее:
- В немалом числе браков присутствует насилие, алкоголизм, безразличие к детям – формально это «полная семья», фактически – источник травм.
- Есть одинокие люди, которые обладают стабильным доходом, устойчивой психикой, сильной мотивацией и готовностью вкладываться в ребёнка – и порой они оказываются более надёжными, чем некоторые супружеские пары.
- В современном мире ребёнок, живущий с одним родителем, давно перестал быть исключением: разводы, смерть одного из супругов, миграция – жизнь часто корректирует семейный сценарий.
Таким образом, сам по себе факт отсутствия второго родителя не делает семью плохой. Вопрос в том, какие отношения сложатся между взрослым и ребёнком, сколько внимания, любви и заботы он сможет ему дать.
Цена формальных ограничений – судьбы конкретных детей
Каждый юридический запрет имеет человеческое измерение.
Формулировка «ребёнок передаётся только в семьи, состоящие в зарегистрированном браке» означает, что:
- одинокая женщина, мечтающая дать дом подростку из интерната, не сможет этого сделать;
- мужчина, который много лет помогает конкретному ребёнку из учреждения, но не имеет семьи, тоже рискует быть отсеян;
- люди, сознательно не вступающие в официальный брак, но живущие устойчивой парой, могут оказаться за бортом из‑за формальностей.
А для ребёнка это разница между жизнью в учреждении и жизнью в семье. Между темой для отчёта и реальной возможностью называть кого‑то «мама» или «папа».
Альтернатива: как можно было бы усилить защиту детей без дискриминации
Если цель государства — действительно защищать детей, а не только отчитываться о жёстких нормах, возможен иной подход:
- Сохранить приоритет для зарегистрированных семей, но не закрывать дорогу одиноким гражданам, отвечающим всем требованиям безопасности и психического здоровья.
- Ввести многоуровневую систему проверки кандидатов, не ограничиваясь справками о доходах и кратким собеседованием.
- Создать институцию обязательной подготовки усыновителей и приёмных родителей, включая одиноких граждан, с акцентом на психологические особенности детей-сирот.
- Развивать систему постоянного сопровождения приёмных семей: консультации психологов, социальная поддержка, работа с кризисами, чтобы предотвращать насилие и возвраты детей.
- Усилить ответственность органов опеки за формальный подход и бездействие, когда игнорируются тревожные сигналы о неблагополучии в приёмной семье.
Такие шаги позволили бы защищать детей по существу, а не за счёт огульного ограничения круга потенциальных родителей.
Конституция как напоминание
Конституционный суд уже однажды указал законодателю на недопустимость дискриминации по половому признаку и семейному положению в вопросах усыновления. Новые поправки фактически возвращают ту же самую проблему, только в иной упаковке: теперь речь не о мужчинах, а обо всех одиноких гражданах.
Но суть не меняется: интересы ребёнка подменяются формальными критериями, а конституционные гарантии равенства – политикой упрощения ответственности государства.
Если государство действительно хочет защитить детство, оно должно перестать видеть в одиноких взрослых потенциальную угрозу по умолчанию и начать выстраивать систему, которая различает: кто перед ним – человек, способный стать опорой ребёнку, или тот, кому нельзя доверить детскую судьбу.
И для этого нужны не громкие запреты, а продуманная, честная и профессиональная работа с каждой конкретной семьёй и каждым конкретным ребёнком, который уже однажды остался без дома – и не должен второй раз стать жертвой системы.
