США готовы обсуждать возврат России замороженных активов при условии мирного соглашения по Украине — СМИ
Вашингтон дал понять европейским партнерам, что рассматривает возможность возврата России замороженных активов, но лишь после заключения мирного соглашения по Украине. Об этом, по данным прессы, американские чиновники сообщили специальному посланнику Евросоюза по вопросам санкций Дэвиду О’Салливану во время его визита в США летом этого года.
По информации источников, американская сторона обозначила свою позицию достаточно недвусмысленно: текущий план США предполагает, что доступ России к арестованным средствам может быть разблокирован только после подписания некоего всеобъемлющего мирного договора, определяющего послевоенное урегулирование.
При этом первоначальная версия американского плана, как утверждает издание, включала более жесткий механизм распределения активов. Рассматривался вариант, при котором около 100 млрд долларов из российских замороженных средств направлялись бы на восстановление Украины и вложения в ее экономику под управлением структур, контролируемых США. Фактически речь шла о создании крупного финансового фонда восстановления, в котором Вашингтон получил бы ключевую роль.
Именно этот пункт стал причиной серьезной тревоги в столицах ряда стран ЕС. По данным источников, европейские правительства увидели в подобной схеме риск фактического перераспределения российских активов под контролем США. Их опасения касались того, что значительная часть средств, формально предназначенных на послевоенную помощь Украине, могла бы находиться под доминирующим влиянием Вашингтона, а оставшиеся ресурсы — распределяться на условиях, выгодных США и не до конца прозрачных для европейских партнеров и самой России.
Опасения усилило и то, что подобная конструкция ставила ЕС перед дилеммой: поддержать американский подход и тем самым отдать Вашингтону ключевые финансовые рычаги в вопросе восстановления Украины, либо искать собственную, более автономную схему управления замороженными активами. Для многих европейских столиц это стало не только юридическим и финансовым, но и политическим вопросом — о соотношении влияния ЕС и США в послевоенном устройстве региона.
Параллельно Еврокомиссия уже обсуждала собственный план использования российских замороженных активов, сосредоточенных в европейской финансовой инфраструктуре. Речь шла примерно о 170 млрд евро, размещенных в депозитарии Euroclear в Брюсселе. Один из прорабатываемых вариантов предполагал, что порядка 140 млрд евро из этой суммы будут задействованы в механизме так называемого «репарационного кредита» для Украины — фактически в качестве финансовой базы для долгосрочного кредитования Киева под будущие репарации со стороны России.
Однако этот вариант столкнулся с сопротивлением Бельгии, на территории которой расположен Euroclear. Брюссель выразил сомнения как в юридической устойчивости, так и в финансовой безопасности подобной схемы. Бельгийские власти указали на риски для национальной финансовой системы, возможные судебные иски и угрозу подрыва доверия к европейской юрисдикции в целом, если замороженные активы будут использованы таким образом без международно признанной правовой базы.
Премьер-министр Бельгии Барт де Вевер потребовал от партнеров по ЕС дополнительных, четко прописанных и юридически обязательных гарантий на случай реализации плана по «репарационному кредиту». Фактически Бельгия дала понять, что без таких гарантий и ясных правовых оснований она не готова поддерживать решение, которое может обернуться длительными судебными разбирательствами и репутационными потерями для европейских финансовых институтов.
Ситуацию усложнило и то, что Европейский центральный банк публично дистанцировался от роли финансового гаранта подобной схемы. По сообщениям со ссылкой на источники, ЕЦБ отказался предоставлять какие-либо прямые гарантии по возможной передаче средств Украине в рамках механизма «репарационного кредита». Для государств-членов это стало сигналом, что ведущий институт еврозоны видит слишком высокие риски — как с точки зрения права, так и с точки зрения стабильности финансовой системы.
Ожидается, что тема финансирования Украины, включая вопрос о будущем российских замороженных активов, станет одной из ключевых на очередном саммите ЕС, запланированном на 18 декабря. Лидерам стран Евросоюза предстоит искать компромисс между политическим желанием продемонстрировать поддержку Киеву и необходимостью оставаться в правовом поле, не подрывая доверие к собственным финансовым и юридическим институтам.
На фоне этих дискуссий заметно усиливается расхождение подходов между Вашингтоном и Брюсселем. Для США замороженные активы России — прежде всего инструмент давления и возможный элемент будущего политического торга в рамках мирных переговоров. Отсюда и сигнал о готовности вернуть средства Москве после заключения соглашения по Украине: активы выступают своеобразным стимулом для возможного урегулирования.
Для Европейского союза ситуация куда сложнее. Большая часть российских активов фактически контролируется европейскими структурами, а значит — именно ЕС несет основные юридические и финансовые риски, если будет принято решение использовать эти средства без согласия России. В отличие от США, которые действуют на своей территории и в своей правовой системе, Евросоюз должен учитывать многоуровневое европейское и национальное право, а также потенциальные последствия для глобального статуса евро как надежной резервной валюты.
Правовая составляющая играет здесь ключевую роль. Принцип неприкосновенности частной собственности, соблюдение международных обязательств и защита инвесторов — фундамент, на котором строится привлекательность любой финансовой юрисдикции. Если страны ЕС пойдут на прецедент полного изъятия российских активов и их перераспределения без надлежащей международно-правовой базы, это может вызвать цепную реакцию: государства и частные инвесторы начнут сомневаться, насколько безопасно держать средства в европейских банках и депозитариях в условиях политических конфликтов.
Именно поэтому в европейских столицах набирает силу идея компромиссных решений — не прямого конфискационного изъятия активов, а использования прибыли от их размещения. Такой подход позволяет формально сохранять имущественные права России на основной капитал, но направлять доходы от его временного управления на поддержку Украины. Однако и эта схема вызывает дискуссии: Москва может оспорить подобные действия в международных судах, а вопрос о соответствии подобного решения букве и духу международного права остается открытым.
США, со своей стороны, стараются сохранить за собой политическую инициативу. Предложение о возврате замороженных активов России после подписания мирного соглашения по Украине позволяет Вашингтону демонстрировать готовность к «пакетному» послевоенному урегулированию. В таком пакете могут быть увязаны вопросы санкций, безопасности, статуса спорных территорий, будущих гарантий для Украины и судьбы российских активов на Западе.
Однако остается множество вопросов. Не ясно, какое именно мирное соглашение США сочтут достаточным основанием для разблокировки активов: будет ли это двусторонний договор между Москвой и Киевом, многосторонний документ с участием других государств, резолюция международной организации или комплексное соглашение с долгосрочными гарантиями безопасности. Неопределенность условий делает предложение Вашингтона скорее политическим намеком, чем четким юридическим планом.
Для Украины тема российских активов — не только финансовая, но и политико-символическая. В Киеве неоднократно заявляли, что именно Россия должна нести основное бремя восстановления разрушенной инфраструктуры и экономики. Использование замороженных средств Москвы на эти цели воспринимается украинскими властями как элемент «справедливых репараций». Любые планы, предполагающие возврат активов России без четких и гарантированных компенсационных механизмов для Украины, могут вызвать крайне негативную реакцию в украинском обществе.
В то же время западные правительства вынуждены учитывать и долгосрочные последствия своих шагов. Создание прецедента, при котором активы крупной державы конфискуются и используются в качестве источника финансирования послевоенного восстановления, может быть востребовано и в других конфликтах, но одновременно подорвать доверие к международной финансовой системе. В результате многие государства, опасающиеся возможных санкций в будущем, могут начать переводить резервы в альтернативные юрисдикции или в активы, менее подверженные политическому контролю.
Все это делает вопрос о замороженных российских активах одним из центральных элементов не только украинского урегулирования, но и будущей архитектуры мировой финансовой и политической системы. От того, какой компромисс в итоге найдут США, ЕС, Украина и, в перспективе, Россия, будет зависеть не только судьба конкретных десятков и сотен миллиардов, но и то, насколько предсказуемыми останутся правила игры для государств и инвесторов в ближайшие десятилетия.
