Завершившийся в Йоханнесбурге саммит «Группы двадцати» стал точкой отсчёта окончания четырёхлетнего цикла руководства крупными державами Глобального Юга. За это время председательствовали Индонезия, Индия, Бразилия и, наконец, Южно-Африканская Республика. Несмотря на высокие ожидания, связанные с возможным сдвигом глобальной повестки в сторону проблем и интересов развивающихся стран, реальных масштабных изменений в мировой политике не произошло. Однако полностью обесценивать вклад этих стран также не стоит — каждая из них предприняла усилия, направленные на продвижение актуальных тем.
Особенно заметным стало председательство Бразилии в 2024 году. Тогда был учреждён Глобальный альянс по борьбе с голодом, нацеленный на мобилизацию ресурсов и координацию действий для преодоления продовольственного кризиса. Тем не менее, спустя год о деятельности альянса практически ничего не слышно, что ставит под сомнение его устойчивость и перспективы. Инициатива, несмотря на значимость, рискует быть забыта, как это уже не раз случалось с другими проектами, заявленными на подобных форумах.
Южно-Африканская Республика, завершившая этот цикл, сделала акцент на теме социального и экономического неравенства. В условиях усиливающегося глобального дисбаланса внимание к этой проблеме выглядело особенно актуальным. Примечательно, что в итоговом документе саммита нашлось место для ценностных ориентиров — крайне редкое явление для деклараций «двадцатки», которые обычно избегают идеологических обобщений.
Однако саммит в ЮАР оказался под серьёзным политическим давлением, прежде всего со стороны США. Президент Дональд Трамп, продолжая реализацию своей тарифной политики, ввёл новые ограничения против целого ряда стран, включая союзников. Это вызвало волну критики и напряжённость в международных отношениях. Кроме того, Трамп открыто обвинил власти ЮАР в нарушении прав белого меньшинства, что особенно обострило ситуацию.
По мнению наблюдателей, эта кампания критики могла быть опосредованно связана с Илоном Маском, уроженцем ЮАР, чья политическая позиция и влияние на американское общественное мнение становятся всё более заметными. Как бы то ни было, Белый дом принял решение проигнорировать саммит — ни Трамп, ни другие высокопоставленные представители США не прибыли в Йоханнесбург. Американскую делегацию возглавил лишь временный поверенный в делах.
Кроме того, Трамп заявил, что ЮАР не будет приглашена на следующий саммит «двадцатки», который пройдёт в Майами. Это решение вызвало резонанс и стало очередным проявлением односторонней внешней политики Вашингтона, всё чаще вступающей в противоречие с духом многостороннего взаимодействия, лежащего в основе самого формата G20.
Тем не менее, вопреки прогнозам, общая декларация саммита была согласована. До начала встречи в СМИ циркулировали слухи о возможности провала переговоров и замены документа на одностороннее заявление страны-председателя. Однако южноафриканская дипломатия проявила гибкость и настойчивость, обеспечив достижение консенсуса. В этом помогло и отсутствие Трампа, а также стремление западных стран продемонстрировать способность к конструктивной работе без участия Соединённых Штатов.
Особую роль сыграли и внутренние разногласия в лагере западных стран, вызванные протекционистской политикой США. Некоторые государства оказались ближе по интересам к развивающимся странам, что способствовало нахождению компромисса. Это позволило не только сохранить лицо G20, но и укрепить её легитимность как площадки для глобального диалога.
История с согласованием итоговых документов уже имеет прецеденты. Например, в 2018 году на саммите в Аргентине также существовал риск срыва декларации из-за разногласий по вопросам торговли и миграции. Тогда документ был принят, но с крайне обтекаемыми формулировками. Аналогичная ситуация произошла в Индонезии в 2022 году — на фоне конфликта в Украине. Россия тогда пошла на компромисс, согласившись с текстом, в котором были отражены разные точки зрения, включая критику в её адрес.
Южноафриканское председательство отличилось ещё и тем, что в тексте декларации впервые за долгое время были обозначены общие ценностные принципы. Пусть они и были изложены в самой общей форме, сам факт их упоминания говорит о попытке придать саммиту не только прагматический, но и идеологический характер.
Ожидается, что в 2026 году формат «двадцатки» может претерпеть серьёзные изменения. С предстоящим председательством США и возвращением Трампа в Белый дом (в случае переизбрания), международное сообщество готовится к потенциальной эскалации во внешней политике Вашингтона. Саммит в Майами может стать ареной жёсткого противостояния, особенно если США продолжат навязывать одностороннюю повестку, противоречащую духу многосторонности.
Кроме того, растёт интерес к возможной институциональной реформе G20. На фоне глобальных вызовов — от климатических изменений до новых форм экономического неравенства — всё чаще звучат голоса в пользу усиления роли развивающихся стран, расширения участников и повышения прозрачности процессов принятия решений.
Одним из возможных направлений эволюции формата является создание постоянного секретариата, который обеспечивал бы преемственность между председательствами и координировал бы реализацию договорённостей. Сейчас же каждое новое председательство фактически начинает с нуля, что снижает эффективность и подрывает долгосрочные инициативы.
Также обсуждается идея включения новых участников — в частности, Африканского союза в качестве постоянного члена. Это стало бы символом признания роли африканских стран в глобальной политике и экономики, особенно на фоне растущей демографической и ресурсной значимости региона.
Не исключено также, что формат может адаптироваться к новой системе глобального управления, в которой больший вес получат региональные блоки, такие как АСЕАН, БРИКС или Латиноамериканское сообщество. Это позволило бы более гибко реагировать на вызовы и отражать интересы различных цивилизационных центров.
Таким образом, саммит в ЮАР стал не только завершением четырёхлетнего периода председательства Глобального Юга, но и переходной точкой, обозначившей новые векторы развития G20. Несмотря на разногласия и внешнеполитическое давление, формат сохранил свою жизнеспособность. Вопрос лишь в том, сумеет ли он адаптироваться к новым реалиям или останется ареной борьбы за повестку между Севером и Югом.
