Пакистанские власти заявили о начале перестрелок на афгано-пакистанской границе в провинции Хайбер-Пахтунхва. По их версии, огонь первым открыли вооруженные формирования движения "Талибан" на афганской стороне, после чего пакистанские силы безопасности ответили ударами по позициям противника.
По данным официального представителя правительства, афганские боевики без видимого повода обстреляли несколько участков границы. Исламабад утверждает, что ответ был "незамедлительным и результативным" и позволил нанести значительный ущерб в живой силе и технике на противоположной стороне линии разграничения.
В пакистанском министерстве информации сообщили, что в ходе ответных действий были поражены огневые точки и укрытия нападавших. Подчеркивается, что армия и силы безопасности продолжают контролировать обстановку "с максимальной бдительностью", а государство намерено задействовать все доступные механизмы для защиты своих граждан и приграничных районов.
Инцидент произошел вскоре после новой волны обострения на афгано-пакистанской границе протяженностью около 2,6 тысячи километров. Менее чем за неделю до текущих столкновений пакистанские военные нанесли удары по территориям афганских провинций Нангархар и Пактика, заявив, что целью были лагеря и убежища враждебных вооруженных формирований.
Ранее афганское командование сообщило, что нанесло ответные удары по пакистанской территории в качестве реакции на эти недавние авиаудары. По утверждению Кабула, афганские силы были вынуждены реагировать на действия Исламабада, который в воскресенье атаковал приграничные районы Афганистана. Пакистанские официальные лица, в свою очередь, заявили, что в результате операции были ликвидированы не менее 70 боевиков различных группировок.
Кабул категорически отверг эту оценку, настаивая на том, что основной удар пришёлся по мирному населению. Афганская сторона утверждает, что погибли десятки гражданских лиц, в том числе женщины и дети, и обвиняет Пакистан в нарушении суверенитета и международного гуманитарного права. Эти взаимные обвинения ещё больше усилили напряженность между двумя соседними странами.
Обострение на границе не является внезапным: ситуация в этом районе ухудшается на протяжении многих лет. Особо тяжелые столкновения фиксировались в октябре 2025 года, когда стороны уже обменивались артиллерийскими и авиаударами. Тогда Пакистан также наносил удары по территориям внутри Афганистана, заявляя, что его целью были базы группировок пакистанского движения "Талибан", известного как "Техрик-е-Талибан Пакистан" (ТТП, запрещена в РФ), а также формирования, связанные с так называемой "Армией освобождения Белуджистана".
Исламабад регулярно обвиняет афганские власти в том, что на их территории действуют и укрываются боевики ТТП и других экстремистских организаций, использующие афганские приграничные районы в качестве плацдарма для атак на Пакистан. При этом пакистанская сторона также заявляла, что некоторые операции боевиков якобы координируются при участии внешних сил, в частности Индии, что придает конфликту дополнительное геополитическое измерение.
Кабул, в свою очередь, отвергает эти обвинения. Афганские власти настаивают, что не позволяют использовать свою территорию для нападений на другие государства и не предоставляют приюта вооруженным отрядам, ведущим войну против Пакистана. Напротив, в Афганистане заявляют, что именно Исламабад поддерживает противников афганского правительства и вмешивается во внутренние дела страны под предлогом борьбы с терроризмом.
Текущая эскалация на линии границы - это не только обмен огнем между военными. Речь идет о более глубоком узле проблем: нерешенном территориальном вопросе, контроле над приграничными племенами, трафиком оружия и наркотиков, а также конкурирующими интересами региональных игроков. Спор вокруг линии Дюрана, колониально установленной границы между двумя странами, до сих пор остается болезненным: Афганистан традиционно не признает её в качестве официальной, тогда как Пакистан настаивает на ее легитимности.
Особенно уязвимыми оказываются жители приграничных районов. Многие семьи по обе стороны линии разделены границей, а традиционные племенные и торговые связи разрываются каждый раз, когда начинается очередной виток насилия. Из-за перестрелок и авиаударов люди вынуждены покидать дома, закрываются рынки, нарушаются поставки продовольствия и медикаментов. Школы и клиники в таких условиях часто прекращают работу, а гуманитарная ситуация ухудшается.
Эксперты по региональной безопасности отмечают, что афгано-пакистанская граница давно превратилась в один из ключевых очагов нестабильности в Южной и Центральной Азии. Наличие многочисленных вооруженных группировок, сложный горный рельеф и слабый контроль со стороны государственных институтов делают этот регион удобным для подпольной активности. Любое обострение здесь имеет потенциал выйти за локальные рамки и повлиять на безопасность соседних стран.
Важную роль в эскалации играют и внутренние политические факторы. Для Пакистана борьба с ТТП и другими вооруженными группировками стала частью внутренней повестки безопасности, особенно после серий терактов и атак на военный и гражданский персонал. Для афганских властей давление со стороны Пакистана воспринимается как попытка навязать свою повестку и лишить Кабул свободы маневра на внешнеполитической арене.
Международные наблюдатели подчеркивают, что без налаживания устойчивого диалога между Кабулом и Исламабадом ситуация на границе будет оставаться взрывоопасной. Указания на "значительные потери противника" и заявления о готовности задействовать "все меры защиты" с обеих сторон вносят элемент пропаганды и затрудняют объективную оценку происходящего. При этом каждая новая перестрелка повышает риск более крупного военного инцидента.
Дополнительную сложность вносит отсутствие прозрачности: проверка заявлений сторон о потерях среди противника и мирного населения крайне затруднена. Доступ независимых журналистов и правозащитников в приграничные районы ограничен, а информация поступает в основном через официальные заявления, которые нередко противоречат друг другу. Это создает информационный вакуум, в котором легко распространяются слухи и взаимные обвинения.
Наблюдатели обращают внимание и на экономический аспект конфликта. Приграничная торговля остается одним из ключевых источников дохода для местного населения, но постоянные обстрелы и закрытие контрольно-пропускных пунктов разрушают эту систему. В долгосрочной перспективе это подпитывает недовольство и может способствовать росту поддержки радикальных группировок, которые обещают "защиту" и заработок тем, кто оказался без средств к существованию.
Некоторые аналитики считают, что выходом из затянувшегося кризиса могло бы стать расширение механизмов совместного контроля границы, обмена разведданными и координации операций против действительно транснациональных вооруженных группировок. Однако внедрению таких механизмов мешает глубокий дефицит доверия между странами, взаимные исторические претензии и конкурирующие стратегические интересы.
Текущая вспышка насилия в провинции Хайбер-Пахтунхва демонстрирует, насколько хрупок баланс сил в регионе. Пока стороны делают ставку на силовые методы и публичные обвинения, а не на переговоры и политические договоренности, риски новой эскалации сохраняются. Для жителей приграничья это означает продолжение жизни под угрозой неожиданных обстрелов, авиаударов и новых волн вынужденного переселения.
