Каким может стать новый курс Венгрии после ухода Орбана
15 апреля на московской площадке клуба "Валдай" эксперты пытались ответить на вопрос, что изменится в Венгрии и в регионе Центральной и Восточной Европы после выборов, которые завершили многолетнюю эпоху Виктора Орбана. За шестнадцать лет у власти он превратил страну в символ правоконсервативного сопротивления доминирующей либерально-глобалистской линии в ЕС и одновременно стал одной из самых спорных фигур в европейской политике. У него накопилось немало противников как внутри страны, так и за её пределами, а образ Орбана давно оброс мифами.
Выборы, которые разделили общество
По оценке основателя и главного редактора портала Moszkvater, обозревателя еженедельника Demokrata Габора Штира, итог голосования парадоксален: значительная часть венгров проголосовала не столько "за" нового лидера, сколько "против" Орбана - и при этом до конца не осознаёт, какую политическую силу привела к власти. Петер Мадьяр ещё недавно оставался фигурой довольно малоизвестной. Лишь в 2024 году он стремительно вышел в общенациональную повестку и провёл тщательно выстроенную, профессиональную кампанию, в которой, по словам эксперта, заметна поддержка со стороны отдельных западных структур.
Вмешательство извне в избирательный процесс, по мнению Штира, действительно имело место - со стороны как западных стран, так и Украины. Однако успех Мадьяра нельзя объяснить только внешним влиянием. Главным фактором стала накопившаяся усталость общества от Орбана, от его долгого доминирования и предсказуемости политического курса.
Запрос на перемены и политический парадокс
Штир подчёркивает: пока невозможно точно предсказать, каким будет реальный баланс сил в новом кабинете министров. Эта конфигурация, вероятнее всего, станет неожиданностью как для сторонников Орбана, так и для тех, кто поддержал новую силу. Уже сейчас просматривается набор противоречий в планах будущего премьера.
На уровне лозунгов партия Мадьяра стремится охватить слишком разные аудитории. Нельзя одновременно громко заявлять "Русские, домой!" и при этом строить прагматичные отношения с Москвой, ориентируясь на экономические интересы Венгрии. Нельзя в равной степени опираться на электорат "Фидес" и одновременно удовлетворять ожидания городского либерального окружения. Нельзя обещать возвращение в "европейский мейнстрим" и при этом сохранять твёрдо консервативную линию, которую выстраивал Орбан.
Такой набор взаимоисключающих сигналов, по мнению Штира, указывает на выраженный популистский характер программ и обещаний Мадьяра. Однако при всех противоречиях есть и ключевой вывод: выборы продемонстрировали, что венгерская демократическая система продолжает функционировать. Смена власти произошла в рамках действующих институтов, а не через уличный кризис или силовой сценарий.
Мадьяр: либерал, консерватор или технократ?
Руководитель Группы комплексных исследований Балтийского региона ИМЭМО РАН Дмитрий Офицеров-Бельский обращает внимание на ещё один момент: первоначально многим казалось, что Петер Мадьяр - однозначный либерал и антипод Орбана. Но при сравнении партийных программ становится видно: курс партии "Тиса" по ряду ключевых пунктов не радикально отличается от программы "Фидес".
Мадьяр - потомственный представитель венгерской политической элиты. По сути, это не классический консерватор и не убеждённый либерал, а технократ, ориентирующийся на прагматические решения и готовый проводить политику очень разного оттенка в зависимости от ситуации. Офицеров-Бельский предполагает, что именно такой гибкий стиль управления сегодня может оказаться востребован в венгерском обществе, уставшем от жёсткой идейной поляризации.
При этом, подчёркивает эксперт, Мадьяра во многом определяет его ближайшее окружение, тесно интегрированное в западные политические и экспертные сети. Эти связи с одной стороны подталкивают его к более проевропейской линии, с другой - увеличивают ожидания Брюсселя и западных столиц.
Сдержки и противовесы для нового премьера
Новый курс Венгрии не будет формироваться в политическом вакууме. На Мадьяра будут давить сразу несколько ограничителей.
Во‑первых, это институциональная архитектура самой венгерской власти: роль Конституционного суда, полномочия президента, особенности парламентской системы. Эти элементы создают дополнительные фильтры для любых резких разворотов, особенно в таких сферах, как судебная реформа, медийная политика или вопросы суверенитета.
Во‑вторых, Мадьяр связан собственными предвыборными обещаниями. По сути, они во многом повторяют социально-экономический набор "Фидес" - ориентация на поддержку семей, жёсткую риторику в отношении коррупции и обещания защитить национальные интересы в Евросоюзе. Сильная антикоррупционная повестка становится темой, через которую новый премьер, вероятно, попытается дистанцироваться от Орбана и его окружения.
По оценке Офицерова-Бельского, эти ограничения Мадьяр, скорее всего, превратит в инструмент давления на Брюссель: показывая, что он вынужден маневрировать между требованиями ЕС и внутренними обязательствами перед избирателями, он может добиваться для Венгрии более выгодных условий по финансированию, миграционным квотам и санкционной политике.
Венгрия и Польша: ожидания альянса и реальность
Старший научный сотрудник ИМЭМО РАН Мария Павлова рассмотрела перемены в Будапеште через призму польско-венгерских отношений. Приход к власти в Польше проевропейского правительства Дональда Туска многим казался началом серьёзного разворота - и внутри страны, и в вопросах европейской политики. Но на практике риторика и решения нового кабинета во многом повторяют линию прежнего правительства партии "Право и справедливость", особенно в части безопасности, отношения к России и украинскому вопросу.
Исходя из этого, по мнению Павловой, не стоит ожидать, что смена власти в Венгрии автоматически приведёт к резкой и однозначной "проевропейской" переориентации, тем более к созданию с Польшей некоего тесного, скоординированного "про-Брюссельского" блока. Политические элиты обеих стран продолжают учитывать национальные интересы и внутренние электоральные расчёты, что ограничивает пространство для идеологически выверенных союзов.
Регион под давлением демографии и миграции
Павлова подчёркивает, что форматы взаимодействия в Центральной и Восточной Европе в ближайшие годы будут определяться не только персональными изменениями во власти, но прежде всего масштабными структурными вызовами. На первом месте - демографический кризис: рождаемость падает, продолжительность жизни растёт, население стареет, а молодёжь часто уезжает на запад в поисках более высоких доходов.
Еврокомиссия продвигает идею усиления миграционных потоков как одного из способов компенсировать нехватку рабочей силы. Для государств региона это означает давление в пользу приёма новых мигрантов, что ведёт к преобразованию социального и культурного ландшафта. В этом контексте Венгрия Орбана занимала одну из самых жёстких позиций, отказываясь от обязательных квот и подавая себя как защитника "христианской Европы".
Вопрос, сохранит ли Венгрия при Мадьяре эту линию или начнёт более гибко следовать общеевропейскому миграционному курсу, станет одним из ключевых индикаторов реального, а не декларативного изменения политики. Сильные антимиграционные настроения в обществе будут сдерживать резкие уступки Брюсселю, но давление партнёров по ЕС возрастёт.
Уход Орбана как стратегическая победа Брюсселя и НАТО
Главный научный сотрудник сербского Института европейских исследований Миша Джуркович рассматривает поражение Орбана прежде всего в геополитической плоскости. По его оценке, уход многолетнего венгерского лидера является серьёзной удачей для Брюсселя и НАТО. Страны Запада воспринимают нынешний этап мировой политики как период нарастающей конфронтации и подготовки к возможным масштабным конфликтам, в том числе с участием России.
На этом фоне Венгрия при Орбане была неудобным партнёром: она блокировала или задерживала ряд решений ЕС по санкциям, выступала против единых миграционных схем, требовала учёта национального суверенитета и интересов. В НАТО Будапешт также позволял себе занимать отдельную линию, особенно в вопросах, связанных с поддержкой Киева и расширением альянса.
Смена власти открывает, с точки зрения Джурковича, окно возможностей для Запада: Брюссель и Североатлантический альянс рассчитывают на более предсказуемую, координатную Венгрию, уменьшение числа "вето" и блокирующих инициатив, а также на ослабление евроскептической и суверенистской риторики в регионе.
Что изменится в отношениях Венгрии с ЕС
Ожидать от Мадьяра мгновенного и безусловного сближения с Брюсселем не стоит. Вероятнее всего, он попытается выстроить образ прагматичного переговорщика, который готов идти навстречу Еврокомиссии и странам "ядра" ЕС, но при этом демонстрировать жёсткость по вопросу финансов, национальной компетенции и культурной политики.
Для Венгрии ключевым остаётся доступ к европейским фондам и замороженным платежам, которые в последние годы стали инструментом давления на Будапешт. Новое правительство, по всей видимости, будет добиваться разморозки этих средств, предлагая в обмен косметические или частичные реформы в сфере верховенства права и медийного регулирования.
Символические жесты - более мягкая риторика, готовность к диалогу по правам человека, формальное участие в общеевропейских инициативах - могут сочетаться с сохранением части орбановского наследия в экономике и социальной политике. Это позволит Мадьяру удерживать поддержку внутри страны, одновременно снижая градус конфликта с ЕС.
Внешняя политика и Россия: курс на осторожный манёвр
Отношения с Россией станут для нового кабинета одним из самых чувствительных направлений. С одной стороны, давление союзников по НАТО и ЕС будет подталкивать Будапешт к более жёсткой линии, большей координации по санкциям и вопросам безопасности. С другой стороны, Венгрия объективно заинтересована в энергетическом сотрудничестве, инвестициях и сохранении хотя бы минимального политического диалога с Москвой.
Вероятно, новый курс будет выражаться в усилении критической риторики в публичном пространстве при попытке сохранить каналы практического взаимодействия в энергетике и отдельных отраслях экономики. Мадьяр может попытаться продать такую двойственность как "ответственное европейское поведение" для внешней аудитории и как защиту национальных интересов - для внутренней.
Внутренняя повестка: экономический реализм против символики
Главным испытанием для нового правительства станет не столько внешняя, сколько внутренняя повестка. Общество ждёт от власти решения практических задач: борьбы с инфляцией, поддержки семей, улучшения системы здравоохранения, модернизации инфраструктуры, перспектив для молодёжи.
Расчёт Мадьяра на технократический подход может оправдаться, если удастся показать быстрые результаты в экономике и социальной сфере. Однако политическое наследие Орбана - массовые ожидания суверенитета, скепсис к Брюсселю, запрос на традиционные ценности - никуда не исчезнет. Баланс между экономическим прагматизмом и ценностной повесткой станет одной из главных дилемм нового курса.
Какой будет Венгрия завтра
Смена власти в Будапеште не означает автоматической и радикальной смены всей траектории развития страны. Новое руководство будет вынуждено учитывать институциональные ограничения, общественные настроения, интересы национальной элиты и давление со стороны ЕС и НАТО.
Вероятнее всего, Венгрия вступает в период осторожного маневрирования: риторика станет мягче, конфликты с Брюсселем - менее громкими, а внешнеполитические жесты - более предсказуемыми. Но глубокая трансформация модели, выстроенной Орбаном, потребует времени и серьёзных политических ресурсов, которыми новое руководство пока не располагает.
Ответ на вопрос, каким будет новый курс Венгрии, во многом зависит от того, сможет ли Петер Мадьяр превратиться из образа "анти-Орбана" в самостоятельного лидера с понятной стратегией - или останется фигурой, чья политика определяется окружением, внешним давлением и логикой популистских обещаний.
