В Казахстане вступил в силу закон, который кардинально пересматривает правила для государственных служащих и приравненных к ним лиц в части занятии бизнесом и иных оплачиваемых видов деятельности. Документ подписан президентом Касым-Жомартом Токаевым и вносит изменения сразу в несколько законодательных актов, одновременно затрагивая вопросы исполнения решений Конституционного суда и механизмы возврата государству незаконно приобретенных активов.
Ключевое новшество — отмена общего запрета на предпринимательскую деятельность для лиц, приравненных к лицам, уполномоченным на выполнение государственных функций. Речь идет не о классических госслужащих, а о широкой группе специалистов и управленцев, чьи полномочия связаны с реализацией государственных задач, но ранее они были фактически полностью отрезаны от любой оплачиваемой деятельности вне основного места работы.
При этом закон не снимает все ограничения безусловно. Сохраняется ряд жестких запретов для отдельных категорий. Как и прежде, заниматься бизнесом и иной оплачиваемой работой не смогут:
- члены территориальных избирательных комиссий, работающие на профессиональной постоянной основе;
- сотрудники Национального банка Казахстана;
- служащие Агентства по регулированию и развитию финансового рынка;
- работники уполномоченной организации в сфере гражданской авиации;
- руководители национальных холдингов и национальных компаний.
Тем самым законодатель подчеркивает: там, где риски конфликта интересов и злоупотреблений особенно высоки, подход остается максимально консервативным. Для этих категорий сохраняются действующие ограничения, чтобы не допустить совмещения публичной власти и частного интереса в наиболее чувствительных сферах экономики и государственного управления.
Вместо общего тотального запрета для остальных вводится более гибкая модель. Закон фиксирует конкретные основания, при наличии которых предпринимательская деятельность лиц, приравненных к государственным служащим, признается недопустимой. Запрещено заниматься бизнесом, если:
- эта деятельность мешает полноценному исполнению служебных обязанностей;
- предполагает использование служебного имущества или ресурсов;
- создает или усиливает конфликт интересов между частными и служебными задачами.
Таким образом, акцент смещается с формального запрета на оценку реальных рисков. Государство сигнализирует: участие в экономической активности возможно, но только при соблюдении прозрачности, разделения ролей и при условии, что личный доход не будет получен за счет служебного положения.
Закон также учитывает недавние решения Конституционного суда Казахстана, которые потребовали корректировки норм о госслужбе. Ранее действовала жесткая норма: если госслужащий был уволен за дисциплинарный проступок, его путь обратно на государственную службу был навсегда закрыт. Конституционный суд признал такой пожизненный запрет несоответствующим Конституции.
В ходе рассмотрения законопроекта депутат мажилиса Снежана Имашева напомнила, что Конституционный суд прямо указал на необходимость дифференцировать ответственность и не лишать человека права на труд пожизненно за дисциплинарные нарушения. В новом законе это отражено: для уволенных за дисциплинарные проступки устанавливается двухлетний период ограничения. По истечении этого срока такие лица вновь смогут претендовать на работу на госслужбе.
Отдельный блок поправок связан с судьей, признанным профессионально непригодным, чей случай также рассматривался Конституционным судом. Суд указал: увольнение судьи за профнепригодность лишает его только возможности работать в судебной системе, но не в других сферах. Теперь это закреплено в законе: судьи, прекратившие полномочия по этому основанию, вправе сразу после ухода из судейского корпуса претендовать на государственную службу без каких-либо временных ограничений.
В целом документ устанавливает более детализированную систему сроков, в течение которых уволенные с госслужбы не могут вернуться к работе в государственном секторе. Сроки различаются в зависимости от тяжести проступка:
- на один год ограничиваются права лиц, уволенных за нарушение установленных законом ограничений или служебной этики;
- на два года — уволенных за дисциплинарные проступки;
- на три года — совершивших административные коррупционные правонарушения или уголовные проступки;
- на пять лет — лиц, осужденных за преступления небольшой и средней тяжести.
Такая градация демонстрирует стремление выстроить более справедливый и соразмерный подход: чем серьезнее нарушение, тем дольше человек будет отстранен от возможности вернуться в систему госуправления. При этом полностью закрыть двери в госсектор решено только для наиболее тяжких составов, которые уже выходят за рамки упомянутых категорий.
Значимая часть принятого закона посвящена не только статусу госслужащих, но и борьбе с незаконно приобретенными активами. Вносятся изменения в законодательство о возврате государству имущества, полученного противоправным путем. Одним из ключевых элементов становится обязанность государства публично раскрывать информацию о том, какие меры принимаются по возврату активов, каких результатов удалось добиться, куда направляются возвращенные средства и каким образом они используются в интересах граждан и государства.
Речь идет не просто о техническом возврате капитала, но и о формировании доверия общества. Прозрачность должна показать, что средства не «растворяются» в системе, а используются для конкретных целей: финансирования социальных проектов, инфраструктуры, здравоохранения, образования, культурных и спортивных объектов. Закон требует также информировать о системных мерах, предпринимаемых для устранения причин и условий, которые ранее позволяли незаконно выводить активы из страны или аккумулировать их в частных руках в обход закона.
Поправки регламентируют и содержание соглашений, в рамках которых владельцам незаконно приобретенных активов может предлагаться инвестировать средства в национальную экономику, строительство социально-культурных объектов или иным образом участвовать в социально-экономическом развитии страны. Такая модель предполагает не только карательный, но и восстановительный подход: часть ресурсов возвращается в экономику через инфраструктурные и социальные проекты.
Рассматривая совокупность изменений, можно увидеть общую логику реформы. С одной стороны, государство делает законодательство о госслужбе более гибким и гуманным: отменяет пожизненные запреты, допускает участие отдельных категорий в предпринимательстве, создает возможность «второго шанса» для тех, кто оступился, но не совершил тяжких преступлений. С другой — ужесточает требования к прозрачности происхождения крупного капитала и его дальнейшему использованию в интересах общества.
Разрешение на предпринимательство для лиц, приравненных к госслужащим, может иметь и экономический эффект. Для части специалистов, особенно в регионах, возможность вести легальную дополнительную деятельность — от экспертных консультаций до участия в малом бизнесе — способна стать стимулом оставаться в системе и повышать квалификацию. Однако при этом важнейшую роль будет играть реальное применение норм о конфликте интересов: если они останутся формальностью, риски коррупции могут лишь усилиться.
Особое значение приобретает вопрос контроля. Фактически государству предстоит выстроить инструменты мониторинга занятости таких лиц вне основных должностей: декларирование доходов, проверку связей с подконтрольными компаниями, оценку того, насколько бизнес не пересекается с зонами их служебных полномочий. Без действенного контроля новая норма может стать лазейкой для лоббирования частных интересов под видом законной предпринимательской активности.
С точки зрения прав человека и трудовых свобод важно, что Конституционный суд и законодатель явно отходят от практики пожизненных запретов и механизмов «профессионального изгнания». Восстановление права уволенных за дисциплинарные проступки через определенный срок и возможность бывшим судьям продолжить карьеру в других сферах госсектора свидетельствуют о движении к более современным стандартам трудового права и баланса между интересами государства и гражданина.
Одновременно у общества остаются вопросы к реализации части норм, касающихся возврата незаконно приобретенных активов. Публичное раскрытие информации о таких активах и их дальнейшем использовании должно стать реальным инструментом общественного контроля, а не формальной публикацией сухих отчетов. Чтобы люди ощутили эффект, важно связывать возвращенные ресурсы с конкретными видимыми проектами: строительством школ, больниц, дорог, объектов культуры и спорта.
Для бизнеса и потенциальных инвесторов новая конструкция законодательства тоже имеет значение. С одной стороны, она декларирует готовность государства к более предсказуемым и прозрачным правилам игры, в том числе через институционализацию соглашений по инвестированию средств, ранее считавшихся незаконно приобретенными. С другой — усиливает акцент на легальности происхождения капитала и готовности властей преследовать незаконные схемы.
В долгосрочной перспективе эффективность этих изменений будет зависеть от того, насколько последовательно они будут реализованы на практике. Разрешение предпринимательства для лиц, приравненных к госслужащим, потребует тщательной настройки подзаконных актов, инструкций, методик оценки конфликта интересов и прозрачных процедур дисциплинарной ответственности. Аналогично, изменения в системе возврата активов станут ощутимыми лишь при условии регулярного и понятного обществу информирования о каждом значимом кейсе и его социальном эффекте.
В итоге новый закон можно рассматривать как попытку одновременно модернизировать институт государственной службы и усилить антикоррупционную политику. Либерализация правил для отдельных категорий госслужащих сочетается с усилением требований к открытости государства в вопросах происхождения и использования крупных активов. Насколько этот баланс окажется устойчивым, покажет практика ближайших лет.
