Тегеран заявляет о готовности пойти на определённые уступки ради достижения новой ядерной договорённости с Вашингтоном, однако увязывает любой прогресс на переговорах с вопросом об облегчении или снятии американских санкций. Об этом сообщил заместитель министра иностранных дел Ирана Маджид Техт-Раванчи в интервью британскому телеканалу BBC.
По его словам, Иран не отказывается от диалога и готов обсуждать компромиссные варианты, если США продемонстрируют реальное стремление к соглашению и готовность пересмотреть санкционную политику. «Если они (США) искренни, я уверен, что мы будем на пути к договоренности», — подчеркнул иранский дипломат.
Отдельно Техт-Раванчи затронул один из самых чувствительных вопросов — возможность получения Ираном ядерного оружия. Он отметил, что Тегеран готов обсуждать и этот аспект, а также иные темы, связанные с иранской ядерной программой, при условии, что Вашингтон откроет предметный разговор о санкциях. По сути, иранская сторона даёт понять: без встречных шагов в экономической плоскости разговор о расширении контроля и ограничений над ядерной деятельностью для неё бессмысленен.
Замглавы МИД подчеркнул, что, по мнению Тегерана, сейчас инициатива находится на стороне США. Именно Вашингтону, заявил он, предстоит доказать, что он действительно заинтересован в достижении устойчивого соглашения, а не просто в тактическом давлении через санкции и политические заявления.
Отвечая на вопрос о том, готов ли Иран вновь вывезти за пределы страны свои запасы высокообогащённого урана — как это уже происходило в рамках Совместного всеобъемлющего плана действий 2015 года, — Техт-Раванчи отметил, что говорить конкретно о подобных шагах пока преждевременно. По его словам, подобные детали могут обсуждаться только в ходе реальных, содержательных переговоров, когда будет понятен общий контур возможного соглашения.
При этом дипломат ясно обозначил красную линию Тегерана: Иран намерен вести разговор с США исключительно по ядерной повестке. «Мы понимаем, что они (американцы) пришли к выводу: если вы хотите заключить соглашение, нужно сосредоточиться на ядерном вопросе», — заметил он. Таким образом, Тегеран даёт понять, что не готов расширять переговорный трек до обсуждения ракетной программы, региональной политики и других чувствительных тем, на чём настаивает часть американского истеблишмента.
На фоне этих заявлений стало известно, что делегации Ирана и США планируют провести новый раунд косвенных переговоров по ядерной проблематике в Женеве. Встреча назначена на ближайший вторник. Предыдущий раунд контактов состоялся зимою в Омане, где стороны также пытались нащупать точки соприкосновения, хотя о прорыве тогда объявлено не было.
Фактически Тегеран демонстрирует двойной сигнал. С одной стороны, он подтверждает свою готовность к переговорам и допускает возможность компромиссов — в том числе по наиболее чувствительным аспектам ядерной программы. С другой — жёстко увязывает любой шаг навстречу с ослаблением санкционного давления. Для иранского руководства это не только вопрос экономики, но и вопрос внутренней легитимности: уступки без ощутимых экономических дивидендов были бы крайне непопулярны внутри страны.
Важным фоном для этих заявлений остаётся опыт сделки 2015 года. Тогда Иран резко сократил запасы обогащённого урана, ограничил уровень обогащения и допустил расширенный международный мониторинг своих ядерных объектов. В обмен он получил частичное снятие санкций. Однако последующий односторонний выход США из соглашения подорвал доверие Тегерана к западным гарантиям. Именно поэтому сейчас иранская сторона подчёркивает необходимость более чётких, юридически и политически устойчивых механизмов, которые защитят новую договорённость от смены администраций в Вашингтоне.
Санкции, о которых говорит Техт-Раванчи, затрагивают практически все ключевые сферы иранской экономики: нефтегазовый экспорт, банковский сектор, судоходство, инвестиции в промышленность и инфраструктуру. Для Ирана это означает ограниченный доступ к валютной выручке, технологической кооперации и международным рынкам. В этих условиях потребность в договорённости, которая хотя бы частично разблокирует экономические каналы, становится для Тегерана стратегической.
При этом иранское руководство старается показывать, что не приходит на переговоры в позиции слабой стороны. Официальные лица регулярно подчёркивают, что развитие ядерной программы продолжится в рамках заявленных оборонительных и энергетических целей, а любые обязательства будут носить взаимный характер. Заявление Техт-Раванчи о том, что «мяч на стороне Америки», — это не только дипломатический оборот, но и попытка переложить политическую ответственность за возможный провал диалога на Вашингтон.
США, в свою очередь, стремятся добиться от Ирана более жёстких и долгосрочных ограничений по обогащению урана и усиления инспекций, чтобы закрыть путь к гипотетическому созданию ядерного оружия. Вашингтон также заинтересован в том, чтобы ядерное соглашение стало инструментом сдерживания регионального влияния Ирана, хотя Тегеран категорически отказывается обсуждать свои союзы и поддержку союзных группировок в соседних странах.
Переговоры в Женеве и предыдущий трек в Омане — это попытка сторон вернуться к хотя бы минимальному уровню управляемости кризисом. Даже если до полноценного аналога сделки 2015 года дело пока не дойдёт, возможны промежуточные договорённости: частичная «заморозка» наиболее чувствительных элементов программы в обмен на точечное послабление санкций, например, в гуманитарной сфере или в части финансовых транзакций. Подобные «мини-сделки» уже обсуждались экспертами как более реалистичный сценарий в нынешних политических условиях.
Немаловажную роль играет и международный контекст. Европейские государства, участвовавшие в соглашении 2015 года, сохраняют интерес к его реанимации, опасаясь как ядерной эскалации на Ближнем Востоке, так и дальнейшего обострения энергетических и миграционных кризисов. Для них стабилизация вокруг иранского вопроса — способ снизить риски новых конфликтов в регионе, который остаётся ключевым для мировых поставок нефти и газового транзита.
Для самого Ирана любая договорённость по ядерной программе — это не только экономический, но и имиджевый ресурс. Возможность показать, что страна ведёт переговоры на равных, отстаивает свои интересы и при этом не изолирована от дипломатических процессов, важна для внутренней аудитории и региональных партнёров. Поэтому заявления Маджида Техт-Раванчи адресованы не только США, но и более широкому кругу международных акторов, которые могут сыграть роль посредников или гарантов будущей сделки.
В конечном итоге главный вопрос остаётся прежним: сумеют ли Вашингтон и Тегеран преодолеть взаимное недоверие, выстроить механизмы верификации и гарантий и совместить запрос США на безопасность с требованием Ирана о реальном смягчении санкций. Ответ на него во многом будет зависеть от того, какие сигналы последуют после женевского раунда и будут ли стороны готовы перейти от общих деклараций к практическим шагам.
